Rambler's Top100
ДОРОГИ ВАГАНТОВ

Муравьев В. Б.

1

          Слово "вагант" - латинское и в переводе на русский значит бродячий или, если употребить более благородный его синоним -- странствующий.
          В XI-XII веках это понятие приобрело другой смысл - так стал называться целый слой западноевропейского средневекового общества.
          Эти века вошли в историю как эпоха крестовых походов. Тогда все население Западной Европы захватила идея освобождения Гроба Господня и других христианских святынь Палестины из-под власти неверных. "Освободите ту землю из рук язычников и подчините ее себе,- писал в своем обращении к пастве папа Урбан II и пояснял, что их богоугодное дело, кроме исполнения священного долга, сулит и земные блага: - Земля та течет молоком и медом. Иерусалим - плодоноснейший пуп земли, второй рай..." Папа благословлял тех, кто собирался принять участие в походе, и всем обещал отпущение грехов.
          Европа пришла в движение. В городах и деревнях повсюду нашлись желающие идти воевать в Палестину. Крестьяне оставляли пашню, ремесленники бросали мастерские, дети, подростки убегали из дому - и все они сбивались в отряды и с возгласами: "Так хочет Бог!" стремились присоединиться к рыцарскому войску.
          Казалось, что Европу охватил дух бродяжничества. (Восемь столетий спустя А. Л. Чижевский установит, что крестовые походы были спровоцированы периодами максимумов солнца, и определит поведение народов как проявление "массового психоза".) Кроме воинов-добровольцев, большинству из которых так и не нашлось места в рыцарском войске и которые, не выдержав трудностей пути, погибали от голода и болезней или вынуждены были вернуться обратно, дороги Европы полнились самым разным бродячим людом. Повсюду можно было встретить артели батраков, отряды солдат, желающих поступить на службу к какому-нибудь владетельному синьору, шайки раз

Стр. 5

бойников, группы нищенствующих монахов, купеческие караваны, труппы актеров, и циркачей. Среди этого пестрого народа были и те, за которыми позднее в исторической литературе закрепилось собственно название ваганты.
          В настоящее время вагантами называют поэтов особого литературного направления средневековой европейской поэзии. Их поэзия стоит в одном ряду с поэзией трубадуров - старопровансальских рыцарских поэтов и поэзией миннезингеров - немецких поэтов, принадлежавших как к рыцарскому, так и к бюргерскому сословию.
          Правда, выстраивать такой ряд не совсем корректно: трубадуры и миннезингеры были профессиональными поэтами, и, говоря об их поэзии, историки литературы имеют в виду поэзию, созданную ими как авторами. Определение же "поэзия вагантов" обозначает литературные произведения, которые родились в среде вагантов, рассказывают об их жизни, выражают их взгляды и философию.
          До сих пор среди историков и литературоведов нет единого мнения о том, кого следует называть вагантами и как определить их сообщество.
          Крупнейший специалист конца XIX века по средневековой западноевропейской литературе профессор И. М. Болдаков писал, что ваганты представляли собой "как бы особое подвижное сословие, или братство, во Франции, Германии, Англии и отчасти в Италии". Нам такое определение представляется более удачным, нежели какие-либо другие. В программном стихотворении вагантской поэзии "Орден вагантов" состав их братства очерчен с великолепной неопределенностью:
..наш союз вагантов
для людей любых племен,
званий и талантов
Все- храбрец ты или трус
олух или гений-
принимаются в союз
без ограничений.

          Но все же в этой пестрой толпе можно выделить ряд характерных типов, которые составляют ядро "сословия".

Стр. 6

          Чуть ли не в каждом историческом романе из времен западноевропейского средневековья среди его героев или хотя бы эпизодических персонажей обязательно присутствует бродячий школяр. Это была настолько яркая фигура тогдашнего общества, что невольно обращала на себя внимание современников, а впоследствии вызывала любопытство и будила творческое воображение исторических романистов.
          Школяр - ученик городской или монастырской школы, слово это в переводе с латинского значит просто "учащийся". Студент (переводится как "старающийся, углубленно изучающий что-либо"- отсюда широко распространенный и в русском языке глагол "штудировать") - тот же школяр, но закончивший школу и учащийся в высшем учебном заведении - университете. В общем-то это - один тип. В изображении старинных авторов и новых романистов школяр-студент предстает обычно личностью симпатичной, привлекательной. Это - юноша, горящий страстью к познанию, что и заставляет его путешествовать из города в город, из страны в страну, из школы в школу, из университета в университет в поисках самых знающих учителей и мудрейших профессоров.
          Бродячий школяр свободолюбив, беден, но весел и жизнерадостен, эпикурейство в нем так же сильно, как и страсть к науке. Он остроумный собеседник за пиршественным столом, любитель выпить и поесть. Он опытный соблазнитель, умеющий ласковыми словами уговорить и неопытную девушку, и добродетельную чужую жену, однако способный и влюбиться без памяти. Он не унывает при неудачах, он верный товарищ и кладезь самых разных и удивительных сведений во всех областях наук и практической жизни, что помогает ему неизменно выходить невредимым из самых невероятных передряг и приключений.
          Наряду со школяром таким же распространенным персонажем исторических романов является бродячий монах и священнослужитель. Появление бродячих клириков (клирик - общее название духовных лиц различных рангов) на дорогах Европы было связано с тогдашними условиями формирования церковных штатов. Для получения места в приходе или назначения на должность в церковную канцелярию требовалась протекция или взятка, поэтому не

Стр. 7

имеющие покровителей и нищие клирики бродили по городам и селам, надеясь где-нибудь найти себе место, перебиваясь случайными заработками. Веселый, находчивый бродяга клирик, сыплющий цитатами из Священного Писания, которые как нельзя, кстати и убедительно толкуют любое дело в пользу его самого или, когда это надо, его собеседника,- таким предстает этот образ в народных песнях, преданиях, в романах.
          Бродячие школяры и клирики составили основную массу того сообщества, за которым закрепилось название вагантов. К ним присоединяли также бродячих актеров, ярмарочных сатириков-скоморохов, небогатых рыцарей (именно этот тип изобразил Сервантес в образе хитроумного идальго Дон-Кихота Ламанчского).
          Несмотря на пестроту состава вагантов, не так уж трудно выделить объединяющие их черты: первое - все они имели образование школьное или университетское и по профессии были, пользуясь современной терминологией, в основном интеллигентами-гуманитариями; второе - у них не было постоянного места работы и определенного места жительства.
          Но было бы несправедливо уподобить их современным интеллигентным бомжам. Ваганты, в отличие от них, обладали рядом прав и привилегий, данных королями и папой университетам и духовенству: в частности,' неподсудностью общему суду, что ставило их в гражданском отношении выше основной массы населения и поддерживало в них сознание собственного превосходства над ней, что, в свою очередь, вызывало ответную реакцию населения, зачастую неблагоприятную.
          Как известно, и в настоящее время наиболее крепкие дружеские связи закладываются в студенческие годы и в студенческих коллективах; в средние века эти связи, эта корпоративность проявлялись несравненно сильнее и были крепче. Если сейчас студенческое братство ограничивается, как правило, курсом, то тогда оно было общестуденческим. Переход из одного университета, в другой был обычным явлением, так как считалось, что богословие следует изучать в Париже, право - в Болонье, медицину - в Салерно, остальные науки (или, как из называли тогда,

Стр. 8

"свободные искусства") в других университетах. Сама же система образования во всех школах и университетах была одинакова, и преподавание велось на языке науки и католической церкви - латыни. Знание языка, неизвестного другим слоям населения, служило, с одной стороны, важным объединяющим вагантов фактором, с другой - отделяющим их от окружающих. За годы учения школяр и студент осваивали латынь настолько, что она становилась для них разговорным языком в своей среде. Более того, те из них, кто обладал литературным талантом, писали на нем как стихи, так и прозу. Средневековая поэзия вагантов почти целиком написана на латинском языке, и этот формальный признак четко выделяет ее из поэзии европейского средневековья - сочинений труверов, трубадуров, миннезингеров, создаваемых на национальных языках.
          Поскольку ваганты были людьми образованными, их взгляды на мир и современность были и шире и глубже, чем у подавляющего числа современников. Знания позволяли им подвергнуть сомнению многие традиционные взгляды общества на мир, мораль, на философские и политические доктрины. .
          Ваганты имели свой нравственный кодекс, который раскрывается в стихотворении "Орден вагантов":
Все желанны, все равны,
к нам вступая в братство,
невзирая на чины,
титулы, богатство.
Наша вера не в псалмах!
Господа мы славим тем,
что в горе и в слезах
брата не оставим.

Кто для ближнего готов
снять с себя рубаху,
восприми наш братский зов,
к нам спеши без страху!

...От монарха самого
до бездомной голи -
люди мы и оттого

Стр. 9

все достойны воли,
состраданья и тепла
с целью не напрасной,
а чтоб в мире жизнь была
истинно прекрасной.
          Исповедуя такие принципы, ваганты не могли мириться с тем, что духовные и светские власти устанавливают в обществе совсем иной порядок, что они живут и правят исходя из прямо противоположных воззрений. В литературе вагантов большое место занимает обличительная литература, представленная различными жанрами - от добродушной шутки до гневной инвективы. Они пишут о неправедно приобретенных богатствах, об угнетении и ограблении народа феодалами, о двуличности церковных иерархов, их корыстолюбии и тайном разврате, о том, что, проповедуя христианство и требуя от народа исполнения христианских заповедей, сами церковники не исполняют их и давно предали Христа.
          Тема отступничества "христианских" духовных и светских иерархов от христианских заветов красной нитью проходит в публицистике вагантов. По их утверждению, весьма справедливому, первыми виновниками народных бедствий являются идеологи-священнослужители: "лжепроповедников злые уста", подготовившие и оправдывающие неправедное общественное устройство. В вагантской поэзии представлена классическая модель антинародного режима - зла, противостоящего добру, символом которого является Христос:
Ложь и злоба миром правят,
Совесть душат, правду травят.
Мертв закон, убита честь,
непотребных дел не счесть.
Заперты, закрыты двери
доброте, любви и вере.
Мудрость учит в наши дни:
укради и обмани!
Друг в беде бросает друга,
на супруга врет супруга,
и торгует братом брат.
Вот какой царит разврат!
...Что за времечко такое!

Стр. 10

Ни порядка, ни покоя,
и Господень Сын у нас
вновь распят,- в который раз!

          Естественно, власти и церковь принимают против вагантов свои меры, начинаются преследования. Церковь принимает ряд постановлений, в которых обвиняет вагантов в ереси и сектантстве, их лишают некоторых привилегий. Но поскольку песню, распространившуюся в народе, административными мерами не запретишь, то в ход идут и иные меры - идеологически-литературные: пишутся ответные сатиры, антивагантские сочинения, среди которых были произведения, не уступающие противнику по таланту и остроумию - как правило, в этой борьбе последнее слово оставалось за вагантами:
          Весьма любопытна история употребляемого и в современных трудах второго названия вагантов - голиарды. Оба они возникли примерно в одно время. Происхождение и значение слова голиард имеет несколько версий, и уже одно это говорит о том, что оно утверждалось в борьбе. Лингвисты установили, что это слово может происходить от латинского корня "гула", что значит "обжора", или провансальского "гуалидор"-"обманщик, хитрец". Таким образом, прозвище "голиард" имеет отрицательный смысл и употреблялось противниками вагантов.
          Однако ваганты, вынужденные принять это название, перетолковали его по-своему и стали объяснять, что оно образовано от имени героя библейских сказаний великана-филистимлянина Голиафа, один вид которого наводил ужас на целое неприятельское войско. Другие вагантские предания утверждают, что Голиаф - это имя прародителя вагантов, стихотворца и обжоры, который "съедал за одну ночь больше, чем святой Мартин за всю жизнь". В одной старинной английской хронике упоминается именно этот "Голиаф, прославленный гульбою и прожорством и за то по справедливости мог бы именоваться Гулиафом, муж в словесности одаренный, хотя добрыми нравами и не наделенный, изблевал обильные и многохульные вирши против папы". Мифическому Голиафу часто приписывались антипапские сочинения самых разных авторов. Надобно сказать, мифология вагантов имела успех, и впоследствии на

Стр. 11

звание "голиард" потеряло ругательный смысл и стало простым синонимом "ваганта".
          В распространенной в XIII-XIV веках сатире, носящей название "Обличение на голиарда", нарисован образ ваганта, по мнению автора разоблачающий и порочащий, но притом дающий, видимо, достаточно верный реалистический портрет:
Нет у тебя ни двора,
ни добра, ни коня, ни убора.
Злая приходит пора -
не встретишь ты доброго взора.
Годы твои убывают,
пороки твои прибывают,
Ветер тебя продувает,
мороз, как гвоздем, пробивает.
Тело твое непокрыто,
постель твоя небу открыта,
Брюхо бормочет несыто -
что хуже нищего быта?
Неисчислимо виновный
телесной виной и духовной,
Речью непразднословной
тебя обличу ли, греховный?
Сушей и морем гонимый,
от всех ненавидимый зримо,
Даже дуплом не хранимый,
мятешься ты мимо и мимо.
Снесши тычков миллиарды
дубьем, копьем, алебардой,
Стал ты пестрей леопарда -
такая судьба голиарда.
Что для тебя священно?
Лишь в кубке винная пена!
Пьянство тебе драгоценно,
а Божия слава презренна.

          Автор "Обличения" обвиняет голиарда в богохульстве. Однако это не так: ваганты были верующими людьми, чтили Христа и выступали не против Бога, а против погрязшего в пороках духовенства.

Стр. 12

          На обличения же они отвечали новыми стихами, доказывая, что нет на свете человека лучше ваганта. Как, например, в вагантской балладе "Флора и Филида", в которой рассказывается о споре двух девушек-сестер: кто лучше и более достоин любви - рыцарь или студент. С просьбой разрешить их спор сестры обратились к богам Олимпа и получили обоснованный ответ от самого бога любви Амура, который, приведя аргументы, сделал вывод:
Значит, рыцаря студент
Явно превосходит!

2

          В поэзии вагантов сатира и публицистика представлены большим количеством произведений. В свое время они были очень популярны, в значительной степени из-за их злободневности и потому, что отвечали общему настроению бедняков. Но эта область творчества вагантов, хотя и очень яркая, является лишь одной стороной их литературного наследия. Со временем прежде более ценимые современниками социальные сатирические стихи вагантов отодвинулись на второй план, и вышла вперед другая часть их литературного наследия - лирика. Именно она спустя столетия доставила поэзии вагантов славу и почетное место в истории мировой литературы.
          Лирика вагантов, в которой, пожалуй, самым распространенным жанром является песня, по своему настроению и пафосу имеет ярко выраженный гедонистический и эпикурейский характер. Она воспевает простые, обычные, житейские человеческие радости, наслаждение которыми так же естественно, как сама жизнь. Одно из вагантских стихотворений советует:
...по законам естества
надо жить на свете,
плоть и дух не изнурять,
сидя на диете,
чтобы к немощной тоске
не попасться в сети.

          Своими корнями вагантская лирика уходит в античную анакреонтическую поэзию, хорошо известную вагантам, но

Стр. 13

они внесли в этот классический жанр свое мироощущение, свое содержание, свою художественную образную систему и свои стихотворные ритмы. Поэтому лирика вагантов и стала оригинальным и выдающимся литературным явлением, оказавшим свое влияние на практику создания подобных произведений во многих национальных литературах. В вагантской лирике раскрывается психологический образ ваганта, в котором прежде всего выявляются и подчеркиваются привлекательные черты, которые и сделали его положительным героем исторических легенд и преданий. Конечно, вагант бывал и огорчен, и печален, но - и это подтверждает тематика вагантской лирики - у него преобладало хорошее настроение, позволявшее ему радоваться всему хорошему, что он видел, испытывал и что встречалось ему на пути. Он был молод, полон сил, верил в будущее, и такое настроение для него было вполне естественным.
          Вагант радуется своей свободе, и самый употребительный эпитет в вагантской лирике к слову "вагант"- вольный:
...То свершают свой обряд
вольные ваганты...
Жизнь на свете хороша,
коль душа свободна,
а свободная душа
Господу угодна.
          Ему доставляет радость наступление весны:
Из-за леса, из-за гор
свет весенний хлынул,
словно кто-то створки штор
на небе раздвинул.
Затрещал на речке лед,
зазвенело поле:
по земле весна идет
в светлом ореоле.
          Он радуется лету и красоте природы:
Ну, здравствуй, дорогое лето!
Ты пышной зеленью одето.

Стр. 14

Пестреют на поле цветы
необычайной красоты,
и целый день в лесу тенистом
я внемлю птичьим пересвистам.

          Он испытывает высокое наслаждение от познания мира, от учебы. Этой торжествующей радостью наполнен сочиненный студентом-вагантом XII века знаменитый "Гаудеамус", до сих пор исполняющийся на торжественных университетских актах и в студенческих компаниях во всем мире на языке оригинала - по-латыни. Минули века, но он остается подлинным символом и гимном учащихся и учащих. "Гаудеамус" сохранил древний текст и мелодию, в его архаике есть свое очарование, а главное, пожалуй, заключается в том, что он дает почувствовать преемственность многих поколений человечества, движущихся по пути познания. "Будем веселиться, пока мы молоды", - призывает "Гаудеамус" в первой строфе, а в следующих провозглашает здравицу ученью, университету, студентам, профессорам: "Виват, академиа! Виват, профессорес!"
          "Гаудеамус" прост и прямолинеен, в других стихотворениях аналогичная тема разрабатывается более литературно, с деталями и словесными украшениями. Одна из лучших вагантских студенческих песен-баллад XII века заканчивается так:
Здравствуй, университет,
мудрости обитель!
Здравствуй, разума чертог!
Пусть вступлю на твой порог
с видом удрученным,
но пройдет ученья срок -
стану сам ученым.
Мыслью сделаюсь крылат
в гордых этих стенах,
чтоб отрыть заветный клад
знаний драгоценных!

          В семидесятых годах нашего века на этот текст была написана музыка современным композитором, и тогда изо всех окон неслись стилизованная под средневековую мелодия и сетования студента, которому предстоит учиться в университете,

Стр.15

по этому случаю, жаловался он, его "сердце бедное свело скорбью и печалью", он обещал вернуться домой к друзьям и подружкам, если "не помрет от латыни", если профессора "насмерть не замучат" его и так далее. Однако все эти сетования заканчивались процитированными выше строками, которые всю предыдущую скорбь и печаль сводили на нет.
          Естественно, на первом месте среди воспеваемых вагантами радостей - любовь. Любовь во всех ее проявлениях: влюбленность, страсть, интрижка, платоническая, взаимная, безответная... И, конечно, вагант рассказывает о различных ситуациях, порождаемых любовью, как радостных, так и грустных: свиданиях, приключениях, ревности, верности и измене.
          Но главное настроение любовной лирики вагантов - это та радость, то счастье, которое испытывают влюбленные:
Дни светлы, погожи,
О, девушки!
Радуйтесь, ликуйте,
О, юноши!
Ах, я словно сад цветущий!
Плоть и душу пожирает
Жар желания;
От любви теряю ум
И сознание.

          Ряд песен написан от лица женщины; в них также предстает все многообразие любовных чувств, любовной игры и жизненных ситуаций. Но они касаются и тем специфически женских: например, песня "Жалоба девушки" повествует о печальных последствиях любовных наслаждений и, кажется, довольно частых - нежеланной беременности:
Оттого я и терплю,
Слезы лью, ночей не сплю -
Ах, тоска мне смертная!
А еще больней недуг,
Оттого что милый друг -
Он меня покинул вдруг,
Как отец его прижал -
Он во Францию бежал,
В ту страну далекую.

Стр. 16

          В стихотворении "Раздор между чтением книг и любовью" автор рассуждает о том, чему предпочтительнее отдать время - учебе или любви, и, приведя весьма убедительные доводы за то и за другое, решает, что будет самым разумным их соединить:
"...Прочь смущение!
Розы жизни рви!
Радость ощущения -
в воле и в любви..."
В дивном озарении
начертал Господь,
чтоб сошлись в борении
разум, дух и плоть.

          Огромное количество вагантских стихотворений и песен посвящены дружескому застолью и вину. Пирушки часто изображаются как ритуальное и философское действо глубокого и исключительного значения:
Хорошо сидеть в трактире.
А во всем остатнем мире-
скука, злоба и нужда.

          Вину в вагантских застольных гимнах обычно придается сакральное значение, и оно выступает в роли некоего божественного напитка, которым освящается пир и все высказываемые в застольной беседе заветные чувства и порывы души. Ваганты-стихотворцы знали еще одну радость - радость творчества, ценимую ими выше других радостей:
Все продуто до гроша!
Пусто в кошелечке...
Но в душе моей звенят золотые строчки.
Эти песни мне всего на земле дороже:
то бросает в жар от них,
то - озноб по коже.
Пусть в харчевне я помру,
но на смертном ложе
над поэтом-школяром
смилуйся, о Боже!

Стр. 17

          Это - цитата из глубоко личной "Исповеди" поэта-ваганта Архипиита Кельнского.
          Подавляющее большинство произведений вагантов анонимны. Они бытовали как фольклор и по законам фольклора, то есть подвергались свободной народной обработке. Они теряли имя автора, первоначальный текст претерпевал такие кардинальные изменения, что и сам сочинитель не всегда мог опознать в нем свое произведение.
          Но среди моря анонимных сочинений вагантов все же имеется некоторое количество таких, авторы которых известны. История сохранила имена трех поэтов-вагантов XII века, потому что именно они были теми выдающимися мастерами, классиками вагантов, на чье творчество ориентировались и кому подражали рядовые поэты. Имена этих трех поэтов - Примас Гуго Орлеанский, Архипиит Кельнский и Вальтер Шатильонский. Правда, сведения о них весьма скудны, базируются на преданиях, нескольких упоминаниях в старинных хрониках и автобиографических признаниях, содержащихся в произведениях самих поэтов.
          Первым и славнейшим среди поэтов-вагантов обычно называют Гуго (или Гугона) Орлеанского по прозвищу Примас, что означает "первейший, старейшина".
          Его имя упоминается в хрониках XIII-XIV веков, а в одной из них даже описывается внешний вид поэта и дается характеристика его творчества. Правда, это описание принадлежит явному недоброжелателю вагантов, но, тем не менее, его фактическая ценность несомненна. "В это же время процветал в Париже некий школяр, по имени Гугон, - пишет хронист, - от товарищей своих по ученью прозванный Примасом; человек он был маленький, видом безобразный, в мирских науках смолоду начитанный и остроумием своим и познаниями в словесности стяжавший своему имени блистательную славу по многим и многим провинциям. Среди других школяров был он так искусен и быстр в сочинении стихов, что, по рассказам, вызывал всеобщий смех, оглашая свои тут же слагаемые вирши об убогом плаще, пожертвованном ему неким прелатом".
          По преданию, Гуго состязался в стихотворстве с самим Голиафом и победил его.
          Гуго Орлеанский прожил нелегкую жизнь. Несмотря на

Стр. 18

свой талант, а, может быть, и благодаря ему, он нигде не мог ужиться. Бродил по различным городам и провинциям, когда у него заводились деньги, он их тотчас же пропивал и проигрывал, иногда богатые люди щедро одаривали его, иногда спускали с лестницы, под старость он попал в монастырскую больницу-богадельню, но повздорил с капелланом и был оттуда изгнан.
          Как истинный вагант, даже о своей тяжкой бесприютной старости Примас Гуго писал с иронией:
...Горбясь, по миру брожу,
весь от холода дрожу.
Хворь в дугу меня согнула,
смерть мне в очи заглянула.
Плащ изодран. Голод лют.
Ни черта не подают.

Люди волки, люди звери...
Я, возросший на Гомере,
я, былой избранник муз,
волочу проклятья груз.

Зренье чахнет, дух мой слабнет,
тело немощное зябнет,
еле теплится душа,
а в кармане - ни шиша!

          Другой поэт-вагант XII века вошел в историю не под собственным именем, полученным при крещении, а под почетным прозвищем-титулом Архипиит, которое можно перевести и истолковать как "Высочайший поэт", "Поэт поэтов". Видимо, это прозвище было столь общепризнано и общеупотребительно, что совершенно заменило имя. Под этим именем с прибавлением названия города, в котором он прожил значительную часть жизни, а, может быть, и родился, поэт-вагант Архипиит Кельнский вошел в историю литературы. По происхождению Архипиит Кельнский был рыцарского сословия (это мы узнаем из его стихов), но из-за любви к наукам и искусствам предпочел рыцарскому мечу книгу. Известно, что некоторое время он был придворным поэтом императора Фридриха Барбароссы, пользовался покровительством архиепископа кельнского, исполнял какие-то

Стр. 19

дипломатические поручения, но, в конце концов, оставил двор и избрал независимую судьбу бродяги-ваганта.
          Вальтер Шатильонский - третий известный поэт-вагант - получил образование в Париже и Реймсе, затем судьба привела его ко двору английского короля Генриха II Плантагенета, где он прослужил несколько лет в королевской канцелярии. Там он получил доступ в кружок канцлера архиепископа кентерберийского Томаса Бекета - политика и богослова. Этот кружок считался одним из выдающихся центров европейской учености. В результате политической интриги архиепископ был убит, его сторонники вынуждены были спасаться от преследований. Вальтер вернулся в континентальную Европу. Он преподавал в монастырской школе в Шатильоне (откуда и прозвище Шатильонский), изучал право в Болонье, некоторое время жил в Риме, затем получил место каноника в Амьене, прослужил там двадцать лет и скончался в Париже.
          Вальтер Шатильонский был одним из наиболее образованных латинских поэтов XII века, ему принадлежит обширная историческая поэма "Александриада", посвященная походам и деятельности Александра Македонского. В своих стихах он сетовал на упадок науки и падение нравов среди высшего духовенства. Но наряду с ученой поэзией и сатирой он сочинял лирические песни, которые расходились в народе. "Галлия вся звучит песен напевом моих",- писал он. Однако при этом песни становились народными, теряли имя автора, поэтому неизвестно, какие именно из безымянных вагантских песен принадлежат Вальтеру Шатильонскому.
          Каждый из этих трех поэтов имел свое яркое творческое лицо. Исследователь поэзии вагантов М. Л. Гаспаров дает образную сравнительную характеристику творчества этих поэтов, представляющих и три главнейших направления поэзии вагантов вообще: "Примаса легче всего представить себе читающим стихи в таверне, Архипиита - при дворе, а Вальтера - на проповеднической кафедре".
          Расцвет латиноязычной поэзии вагантов приходится на XII-XIII века, когда их с полным основанием можно было назвать вагантами, то есть "бродячими". В XIV веке число

Стр. 20

вагантов в Западной Европе резко пошло на убыль. С исчезновением "сословия", которое было источником и одновременно основным потребителем латинской вагантской литературы, естественно, эта литература была обречена.
          Судьба вагантов была определена, причиной тому послужило действие космических сил и земных исторических законов, которым они не могли противостоять.
          В конце XIII века закончился "массовый психоз" религиозных крестовых походов, завершившись самым неудачным из всех Восьмым походом 1270 года. Исчерпалось часто необъяснимое с точки зрения логики (но вполне объясняемое циклами солнечной деятельности) стремление людей к передвижению и бродяжничеству.
          Получила новое развитие система образования в Европе, поднялся общий уровень преподавания в национальных университетах. Таким образом, исчезла необходимость парижским школярам и студентам ради изучения медицины идти в Салерно, а салернским ради изучения богословия уходить в Париж.
          Развитие государственной и местной бюрократии и судебной системы, увеличение школ и церквей потребовало для успешного функционирования всех этих учреждений большого количества грамотных образованных людей, и многие из прежних вагантов нашли себе места службы.
          Сыграли свою роль в судьбе вагантов и репрессивные постановления в отношении их властей и церкви.
          Исчезновение славного сословия и братства вагантов с дорог Европы вовсе не означало исчезновение их вообще. Остались школяры, студенты, клирики, актеры, рыцари и весь остальной люд, прежде составлявший их сообщество, теми же остались их взгляды, обычаи, вкусы, стремления, проблемы. Созданная "вагантами культура - в частности, поэзия и стереотип поведения - продолжали оказывать свое влияние на образованную часть общества, тем более что эта культура оказалась способной к саморазвитию и к восприятию требований времени.
          С развитием национальных университетов латынь как язык преподавания начала вытесняться национальными языками, что делало науку доступнее для более широкого круга. По тому же пути пошла вагантская литература.

Стр. 21

          Отказавшись от латинского языка как обязательного, она допустила наряду с ним употребление национальных языков. Но довольно скоро живые языки вытеснили латынь вообще. Яркий пример - Франсуа Вийон, студент Парижского университета, традиционный по темам, настроению, художественным приемам, а также по образу жизни и судьбе поэт-вагант, живший в XV веке, "последний средневековый поэт-вагант", как называют его некоторые исследователи, но писал он исключительно на французском языке. С переходом на национальные языки творчество поэтов - наследников вагантов влилось в общенациональные литературы, став их неразделимой частью. Но, несмотря на это, нет-нет да и просверкнет в каком-нибудь литературном море неслиянная вагантская струя.

3

          Иногда исследователи-литературоведы пытаются определить национальность автора того или иного произведения вагантов. Но поскольку приходится пользоваться косвенными данными и собственными догадками, то такими же бывают и выводы, как, например, об Архипиите Кельнском: "Настоящее имя его неизвестно, так же как его национальная принадлежность, хотя, по всей видимости, он был немцем" (примечание М. Гаспарова и Л. Гинзбурга в кн.: Поэзия трубадуров. Поэзия миннезингеров. Поэзия вагантов. М.: Художественная литература, 1974).
          Братство вагантов было многонациональным. Правда, по распространенному представлению, в него входили немцы, французы, итальянцы и англичане, то есть только представители народов Западной Европы; Но вагантские источники говорят о более широком составе братства. В стихотворении "Орден вагантов" написано:
Каждый добрый человек,-
сказано в Уставе,-
немец, турок или грек,
стать вагантом вправе...

          В другой строфе к перечисленным народностям добавляются "венгры и славяне", "швабы и баварцы". Скорей всего,

Стр. 22

этот перечень не полон, и его можно было бы продолжить.
          Поэтому очевидно, что создатели вагантской литературы, ее авторы представляли собой такую же пеструю по национальной принадлежности компанию, как и все сословие вагантов. Но их творчество составило единое и гармоничное целое, чему способствовало не в последнюю очередь то, что все они творили на языке, одинаково близком им и одинаково чужом - на латыни.
          Собравшись вместе, ваганты создали общую для всех них литературу, когда же общий для них латинский язык должен был уступить место национальным языкам, их духовные наследники понесли ценности и достижения общевагантской латинской литературы в национальные культуры.

< >

Стр. 23.

Следующая дальше часть вступительной статьи пропущена, так как она не имеет никакого отношения к европейским вагантам, а рассказывает о подобных течениях на Руси.

Муравьев В. Б. Дороги вагантов//Колесо Фортуны: Ваганты. М.: ТОО Летопись, 1998. - 506 с. - (Мир поэзии). С. 5-25.

 
 
                                              © Пятакова Наталья, 2007.
Hosted by uCoz